Ростовщичество: что это такое и почему кредит всегда в плюсе

Знакомая ситуация: взяли в банке потребительский кредит на не самую большую сумму, а через год-два, посчитав все платежи по графику, обнаружили, что отдали почти в полтора раза больше, чем брали. При этом ничего не случилось: работа шла своим чередом, деньги потратили именно так, как планировали. Просто так устроен договор — сумма переплаты в нём заранее известна и не зависит от того, как сложатся дела у того, кто занял. Слово, которым издавна называли такой способ давать деньги в долг, — ростовщичество, и это не ругательство из учебника истории, а работающий и сегодня финансовый механизм.

Внутренний Предиктор в аналитической записке «"Грыжу" экономики следует "вырезать"» разбирает именно это: как устроен рынок кредитов и почему проценты по нему — не мелкая техническая деталь, а причина, из-за которой у части общества финансовые дела идут в гору практически при любом раскладе, а у остальных копится долг, отдать который в принципе невозможно. Дальше — по порядку, что стоит за этим термином и какую логику в нём находят авторы.

Ростовщичество — что это такое простыми словами

Ростовщичество — это выдача денег в долг под условие, что заёмщик вернёт больше, чем взял, причём размер этой добавки зафиксирован заранее и никак не связан с тем, принёс ли одолженный капитал реальную пользу. Взяли кредит на бизнес, а бизнес не пошёл — переплата всё равно причитается. Взяли на лечение — переплата та же самая. Ростовщичество, простыми словами, — это доход не за труд и не за реальный результат, а за сам факт временного владения деньгами, которые кто-то не может вернуть без задержки.

Отсюда разница с обычной торговой прибылью. Продавец рискует: товар может не продаться, спрос — упасть, конкурент — предложить дешевле. Кредитор в такой конструкции не рискует почти ничем — про это дальше будет отдельный разговор, — и именно поэтому веками ростовщика в общественном мнении держали особняком от купца или ремесленника, даже если внешне оба просто «зарабатывали деньгами».

В записке есть характерное уточнение: инвестиционные и накопительные фонды, которые обещают вкладчикам сберечь и приумножить их сбережения, обычно ростовщичеством не называют — вроде бы деньги не выдаются напрямую под расписку. Но по сути это тот же самый грех ростовщичества, только через посредника: фонд собирает накопления множества людей и точно так же пускает их в оборот под процент, просто конечный кредитор скрыт за вывеской управляющей компании.

Ссудный процент: плата, которую берут до всякого результата

Технический термин для того самого фиксированного «довеска» — ссудный процент. Это условие получения кредита, которое заранее закладывает изъятие определённой суммы у заёмщика, вне зависимости от того, насколько прибыльным окажется дело, ради которого он занимал. В этом и состоит суть: обычная сделка купли-продажи оценивает пользу постфактум, а кредит под процент назначает цену впрок, ещё до того, как что-либо произведено или продано.

Поэтому объяснение «ссудный процент это просто плата за пользование чужими деньгами, как аренда» неполное. Аренда квартиры не растёт автоматически, если арендатор вдруг разбогател, и не образует долга, который нельзя закрыть, если он обеднел. А в кредитно-финансовой системе, где действует ссудный процент, такой перекос заложен в саму схему расчёта — и вот здесь начинается самое интересное с точки зрения того, как это сказывается не на одном заёмщике, а на экономике целиком.

Почему рынок кредитов почти никогда не остаётся в минусе

В записке приводится наблюдение: пока действует ссудный процент, сальдо рынка кредитов в его обмене с остальными рынками экономики практически всегда положительное, а у всех прочих рынков в совокупности — отрицательное. Проще говоря, банковская система как целое системно не может проиграть, даже когда отдельные банки разоряются, — за счёт того, что каждый выданный кредит по определению возвращается с довеском, а вот у заёмщиков итоговый баланс так не устроен: у одних получится вернуть с запасом, у других нет.

Из этой асимметрии вытекает то, что в тексте называется заведомо неоплатной задолженностью: в обществе постоянно существует некоторый объём долга, который физически нечем закрыть, — просто потому, что общая сумма процентов, которую нужно вернуть банкам, больше суммы денег, реально выпущенной в обращение. Этот объём никуда не девается, он лишь перераспределяется между людьми и предприятиями: кто-то тонет в переплатах чуть меньше, кто-то чуть больше, но общая яма не исчезает сама по себе.

Откуда взялась привычная сегодня банковская система

В истории, которую прослеживает записка, эта конструкция сложилась не сразу и не мирно. Автор описывает давний конфликт двух пород хозяев жизни: земельной аристократии, державшей власть через землю и подданных, и трансрегиональной ростовщической аристократии, чьё богатство держалось на кредите и долге. Земельные кланы не смогли или не захотели возглавить сопротивление растущей финансовой власти — и проиграли конкурентам, которые профинансировали смену государственных элит в ходе европейских революций Нового времени.

Получив таким образом контроль над государственным аппаратом, ростовщические кланы закрепили за собой право эмиссии денег и построения кредитной системы по собственным правилам — включая переход от золотых и серебряных монет к бумажным, а затем и безналичным деньгам, которые сами по себе не имеют ценности вне доверия к системе, их выпустившей. Так частная практика давать деньги в долг под процент превратилась в устройство, на котором держится вся современная банковская система.

Биржа и акции — тот же приём в приличном костюме

Отдельная часть записки посвящена вторичному рынку акций — тому самому, обвал которого в конце октября 1997 года и подтолкнул автора взяться за перо. На первый взгляд покупка акций не похожа на выдачу кредита под процент: дивиденды — это доля от реально полученной прибыли компании, а не заранее оговорённая сумма. Но когда суммарные выплаты по акции за годы владения превышают сумму, потраченную на её покупку, механизм по сути сближается с ростовщичеством: держатель бумаги получает доход не от собственного труда и не от риска в производстве, а от самого факта владения правом на чужую прибыль.

Записка называет это «грыжей» экономики — разросшимся сектором спекулятивных рынков, который питается за счёт реального производства, но формально в нём не участвует. Так же, как настоящая грыжа выпирает из тела, оставаясь при этом его частью, вторичный рынок «ценных бумаг» и рынок ростовщических кредитов срослись с производственно-потребительской системой настолько, что их проблемы — обвалы, кризисы, банкротства — бьют по всем, включая тех, чьи акции вообще не котируются на бирже.

«Вырезать», а не терпеть до осложнений

Из названия записки — «"Грыжу" экономики следует "вырезать"» — понятен и вывод, к которому идёт автор: раз проблема системная, а не в отдельных недобросовестных банкирах, лечить её точечными запретами бесполезно. Медицинская метафора выбрана не для красного словца: грыжу можно удалить заранее, в плановом порядке, а можно дотянуть до её защемления — и тогда операция будет куда болезненнее для всего организма. С экономикой, предупреждает записка, происходит то же самое: чем дольше спекулятивный сектор растёт бесконтрольно, тем тяжелее будет кризис, когда его умышленно «защемят», — записка прямо сравнивает такой сценарий с прошлыми обвалами, устроенными намеренно, а не случившимися сами собой.

Предлагаемая альтернатива радикальнее, чем просто справедливее делить кредит: записка настаивает на ликвидации самого ссудного процента и переводе кредитования на беспроцентную основу, где деньги распределяются не по формальному признаку платёжеспособности под растущий процент, а исходя из реальной целесообразности для производства — кому и на что действительно нужны средства, а не кто способен предложить банку самую высокую ставку. При такой схеме банковский сектор возвращается в состав реальной экономики, а рынок кредитов как отдельный, живущий по собственным спекулятивным законам сегмент попросту перестаёт существовать.

Зачем читать саму записку

Пересказ неизбежно упрощает: в оригинале рассуждение подкреплено графиками, формулами обезразмеренных финансовых потоков и разбором конкретных примеров вроде гонконгского финансового кризиса 1997 года — там показано, как именно «грыжа» способна перетянуть на себя управление реальной экономикой, если её вовремя не остановить. Для тех, кто хочет разобраться не в пересказе, а в расчётах, записка «Грыжу экономики следует вырезать» — короткая, читается за один вечер, а не растягивается на неделю, и именно поэтому с неё удобно начинать знакомство с темой в первоисточнике.

Если тема кредитно-финансовой системы вообще интересна, у авторского коллектива есть и другие работы, которые разбирают её подробнее и с других сторон, — все они собраны на карточке книги в Умных книгах, там же указан объём издания и формат, если нужно решить, читать бумажную версию или электронную.